Это конспект главы 2 "Основы ТПО: подход функционального контекстуализма" книги "Терапия принятия и ответственности. Процессы и практика осознанных изменений" (С.Хейс и другие). Этот конспект написан только для учебных целей, не предназначен для широкой публики. Рекомендую купить книгу и прочитать в первоисточнике.
Основы ТПО: подход функционального контекстуализма
ТПО развивается в подходе контекстуальной поведенческой науки (КПН), КПН — центральный элемент ТПО, более подробно он описан в главе 13, там больше для исследователей.
Есть важная причина для изучения основ ТПО — то, что ТПО просит клиентов по новому взглянуть на привычные мысли. Легче помогать клиентам принять эту новую точку зрения, когда мы сами ее хорошо понимаем. И потенциальное применение ТПО тогда выходит далеко за рамки кабинета терапевта. ТПО может стать единой моделью человеческих страданий и стойкости.
Философия науки
Любая наука основана на допущениях. Исследователь может придерживаться философского подхода: формизма или элементарного реализма.
Формизм: Когда мы видим мяч, и говорим «это мяч». Ключевой вопрос «что это?»
Элементарный реализм: Мы разбираем часы и понимаем, как работает этот механизм. Ключевой вопрос «Какие составляющие и силы заставляют эту систему работать?» Большая часть интеллектуальной работы в психологии основана на элементарном реализме, например теория обработки информации.
Онтология — философское учение о бытии, реальности как таковой.
Проявление онтологии: клиент говорит «Я ужасный человек. Меня никто никогда не полюбит». И как бы бросает вызов терапевту: либо разрушить онтологическую сеть, т.е. оспорить эту реальность, или признать невозможность изменений. И терапевтам, работающим в философском подходе формизма или элементарного реализма, ничего не остается, как оспаривать статус реальности, истинность позиций клиента.
ТПО основана не на формизме и не на элементарном реализме. Она основана на прагматической философии науки, которая называется функциональным контекстуализмом. Базовая единица анализа в контекстуализме — постоянное действие-в-контексте. То есть в отличие от тех подходов, тут целое понимается в контексте, а не собирается из отдельных элементов.
Каждое действие имеет предысторию и развивающийся ситуативный контекст. Всё это целостно и осмысленно только с точки зрения цели. Действие считается «успешным», когда достигается цель.
Так же можно рассматривать и анализ, который делают терапевты в своей работе. Когда цель вербально сформулирована, мы можем оценить, помогает ли нам анализ. Сама цель анализа не оценивается, не анализируется, она просто устанавливается. Но ее можно и проанализировать — на более высоком уровне. Например, для цели «избавиться от тревоги» может быть цель уровнем выше — «если бы я был менее тревожным, я бы смог завести друзей».
Контекстуализм может быть дескриптивным и функциональным. Для дескриптивного контекстуализма характерна личная оценка характеристик, составляющих целостность. Примеры — постмодернизм, драматургия, нарративная психология, марксизм, феминистическая психология и др.
В отличие от дескриптивного цель функционального контекстуализма — прогнозирование-и-влияние психологических событий. То есть как психологические события как отдельные элементы взаимодействуют между собой с учетом контекста.
Прогнозирование-и-влияние связаны вместе, т.к. это два аспекта одного процесса. Мало просто объяснить и прогнозировать, нужно и влиять на изменения. Стандарты прогнозирования-и-влияния это: точность, широта и глубина.
Целостность действия-в-контексте
Целостность действия-в-контексте определяется целью, поэтому терапевты в ответ на декларативный рассказ клиента могут спросить «и это служит для …?», сосредотачивая внимание на последствиях поведения. Тем самым они пытаются понять и повлиять на цели клиента, и то, как они реализуются.
Поведение тут — это и явное поведение, и эмоциональное и когнитивное поведение. То есть это всё то, что можно наблюдать, прогнозировать и влиять на него, даже если всё это делать может внутри себя только один человек, сам клиент. Например, действия вовне, мысли, чувства, эмоции, ощущения, воспоминания.
Контекст — изменчивый поток событий, влияющий на поведение. Включает в себя как историю, так и ситуации, связанные с поведением.
Понятия поведения и контекста определяются друг через друга, т.к. только так в них и есть смысл.
Прагматичная истина
Важнее не «истина» как соответствие между утверждениями и реальностью, а цели и достижение цели. Поэтому у каждого человека своя истина. Более того, истина может измениться в зависимости от контекста.
Когнитивная гибкость важнее, чем какой-то один «истинный» ответ. Например, художественный рисунок здания «более истинен», когда нам нужно узнать его на улице. А технический план здания «более истинен», когда нам нужно сделать его реконструкцию.
Для прогнозирования и влияния на психологические события нам нужно понимать влияющий на них контекст. При этом терапевты сами являются частью такого контекста. Они не могут напрямую манипулировать действиями клиента, но могут манипулировать контекстом.
Прагматический взгляд на истину в ТПО направляет внимание в терапии на определение ценностей клиента. И все терапевтические воздействия оцениваются по тому, работают ли они на практике для достижения ценностей и целей, поставленных самим клиентом. Неважно, насколько это объективно истинно. Важно, истинно ли это функционально.
Четыре основные философские характеристики функционального контекстуализма:
- целостное событие
- контекст
- истина
- цели
Отказ от онтологии
Критерий прагматической истины ведет к тому, что мы оцениваем свои убеждения на основе пользы от обладания ими. Польза — для всей жизни человека. Поэтому для контекстуального терапевта не важно, что «это сработало потому, что наше понимание совпало с тем, что реально существует», такая мысль не привносит ничего нового. Поэтому ТПО отказывается от онтологии.
Здравый смысл затрудняет избавление от онтологии, говоря «вот есть же солнце, земля, люди, они настоящие». Контекстуалисты предполагают только один мир — мир, в котором мы живем, нет необходимости разделять его на категории. В процесс разделения мира подливает масла и человеческий язык (об этом позже).
Например, солнце. Вроде бы это отдельная сущность, имеющая свои границы. Но являются ли лучи солнца частью его сущности? Гравитация от солнца? Где во Вселенной не существует солнца?
Умение отказаться от онтологических выводов — мощный союзник в соединении с ТПО. Взгляд на мысль с точки зрения ее применимости, а не с точки зрения буквальной истины, помещает мысль в альтернативный социальный и вербальный контекст — и там здоровье, витальность и цель имеют центральные роли.
Отказ от онтологии дает терапевту гибкость, позволяя разговаривать с клиентом на его собственном языке. Без необходимости подвергать сомнению его бесполезные мысли или оспаривать их. Мы можем перейти непосредственно к опыту клиента, который говорит, что работает, что нет.
При этом ТПО это все-таки онтологический подход, он не оспаривает онтологию, не утверждает, что объектов и реальности нет. Речь здесь о том, чтобы относиться ко всему языку, как к действиям-в-контексте, принимая на себя ответственность за собственные когнитивные действия и делая свое поведение гибче.
Цели клинического анализа
При анализе в своей работе терапевты преследуют три цели:
- Интерпретация — объясняет, почему люди страдают
- Предсказание — прогнозирует, что будут делать люди с такими психологическими проблемами
- Влияние — как изменить ход событий так, чтобы данный человек мог добиться лучшего результата
И эти цели соответствуют ценностям функционального контекстуализма.
От философии к теории практики
Клиент: «Я не могу выйти из дома, потому что у меня начнется паническая атака».
Элементарный реалист будет разбираться, почему человек паникует, как можно облегчить панику, является ли это утверждение преувеличением.
Фунциональный контекстуалист предлагает множество других вариантов:
- считать само это заявление действием и исследовать, зачем клиент сказал это сейчас
- обратить внимание на разделение мира на единицы (покинуть дом = паника)
- поискать средовые контексты, в которых паника приводит к недееспособности и попробовать изменить эти контексты («Давайте попробуем. Скажите вслух: я не могу встать, иначе у меня произойдет паническая атака. А затем медленно встаньте»)
- поискать средовые контексты, в которых паника не приводит к недееспособности («Расскажите о случаях, когда вы так думали и все-таки выходили из дома»)
- искать направления, в которых это утверждение может быть интегрировано в позитивный процесс (например, «Если маленький ребенок, которого вы очень любите, сказал вам, что он не может оставить дом, что бы вы сделали?»)
То есть функциональный контекстуалист не обязательно вникает в содержание слов, мыслей клиента, а рассматривает прежде всего само действие и контекст и использует функциональный анализ для достижения прагматических целей терапевта и клиента.
Вместо изменения формы личных переживаний терапевты ТПО делают акцент на изменении функций личных переживаний, изменяя контексты.
Когниции в основе Теории реляционных фреймов
Основой ТПО является ТРФ — Теория реляционных фреймов — функциональная контекстуальная теория человеческого языка и когниций.
ТРФ включает множество исследований (не только в ТПО), стремится предоставить психологический анализ языка и когниций на основе эволюции человека.
ТРФ начинается с попытки понять, как вербальные правила определяют поведение человека, и заканчивается анализом человеческого языка как такового.
Поведенческие терапевты в 1970-х постепенно отказывались от поведенческих принципов (обуславливание, подкрепление и др.), вместо этого больше внимания стали уделять стилю мышления клиентов. Но когнитивная модель не подтверждалась на практике, поэтому Хейс и пр. сосредоточились на теоретическом исследовании поведенческого взгляда на человеческие когниции и язык, и в результате за 15 лет была сформирована ТРФ.
Изначальный подход к вербальным и когнитивным событиям
Понятно, что язык и когниции — это система символов. Но было непонятно, как это может помочь. ТРФ начинается с открытия в поведенческой науке под названием «эквивалентность классов стимулов». Если ребенка научить соотносить письменное слово с устным названием, и соотносить письменное слово с объектом, то он сам достроит этот треугольник и будет соотносить и устное название с объектом.
Далее, что важно для клинической практики: функции, которые были присвоены одному члену определенного класса объектов, переносятся и на другие его члены.
Ребенок узнает, что сочетание букв к-о-т относятся к этим пушистым зверям. И что буквы к-о-т произносятся как «кот» и никак иначе. Далее предположим, что кот поцарапал ребенка, тот плачет и убегает. И если потом ребенок слышит «смотри — кот», то он снова плачет и убегает, хотя он и не был научен бояться звуков «кот». Причем это работает только для людей.
Исследования показывают, что человек сам достраивает треугольник, и формируется производная функция — в данном случае страх и избегание — для устного названия кота.
И это не генерализация — поскольку в звуках «кот» нет ничего похожего на настоящее животное. И ассоциативное и обратное обуславливание из поведенческой психологии не могут объяснить устойчивость таких стимулов.
Реляционные фреймы
Согласно ТРФ основа языка и высших когниций — это способность к научению «реляционным фреймам» и их применению.
Реляционный фрейминг — это выученное поведение, которое демонстрирует три основных свойства в условиях произвольного контекстуального контроля:
- взаимное следствие
Если человек узнал, что Сэм выше Фреда, то он поймет, что Фред ниже Сэма - комбинаторное следствие
Если Майк сильнее Стива, а Кара сильнее Майка, то человек сделает вывод, что Кара сильнее Стива - преобразование функции стимула
Если нужно что-то поднять, то вы поймете, что Майк тут будет полезнее Стива, а Кара еще полезнее.
Дети научаются произвольному применению реляционных фреймов — сначала они думают, что 5-рублевая монета лучше, чем 10-рублевая, потому что она больше по размеру. Но потом научаются, что 10 рублей больше, чем 5 и предпочитают уже 10-рублевую монету.
Называние — самый простой пример реляционного фрейминга. При естественном обучении языку ребенок на вопрос «где мама?» получает подкрепление в виде одобрения со стороны взрослых, когда показывает на нее. И так для него связывается этот человек и звуки «мама».
Как только взаимное следствие становится устойчивым, комбинаторное следствие осуществляется довольно легко. Если мы видим на упаковке слово milk и пробуем напиток на вкус, то для нас слова «молоко» и «milk» становятся синонимами.
В прикладном применении может использоваться более жесткий контекстуальный контроль, когда мы связываем понятия, например, не по белому цвету, а по вкусу или по выбранному нами критерию.
Событие, которое имеет последствия потому, что оно участвует в реляционном фрейме, является вербальным стимулом (символом). Говоря «вербально» или «когнитивно» мы имеем в виду «в результате научения, приводящего к произведению взаимоотношений». Поэтому «вербальным» может быть и жест, и танец, и музыка, и образ.
Реляционный фрейминг применяется произвольно, поэтому объективные характеристики (например, размер монеты) на него не влияют. И, например, большой успех может стать маленьким, если сравнивать его с идеалом.
Роль контекстуальных особенностей
Реляционные фреймы регулируются реляционным контекстом и функциональным контекстом.
Реляционный контекст определяет, как и когда связаны события («Сара сообразительнее Сэма»). Функциональный контекст определяет, какие функции будут преобразованы («Вообразите вкус кислого молока» активирует восприятие такого вкуса, соотнося этот вкус с этими словами)
Большинство вербально ориентированных терапевтических интервенций — это манипулирование реляционным контекстом. Это уместно, если клиенту необходима информация, или когда такое манипулирование направлено на повышение гибкости когнитивного реагирования.
Но есть и ограничения в таких интервенциях. Мы не можем идеально дать такую интервенцию, которая бы сформировала только правильные и нужные реляционные фреймы. Например, чрезмерная похвала может принести больше вреда.
Более того, как и с любым научением, как только возникнет связь, она не может быть полностью переучена. Не существует процесса под названием «отучение».
Добавлять к когнитивным сетям легко (и ТПО это тоже использует), но постоянство памяти затрудняет изменение когнитивных сетей и практически невозможно исключить бесполезный реляционный фрейм.
Зато функциональный контекст определяет воздействие реляционного реагирования, и это гораздо легче контролировать. Например, можно распевать на разные голоса «апельсин» вместо того чтобы просто сказать «апельсин», и это может способствовать разъединению.
Необходимо с осторожностью применять реляционный контекст. Например, если человека, думающего «меня преследует мафия» пытаться убеждать в обратном («ты простой бездомный»), то это может вызвать, например, наоборот усиление важности и центральности этой мысли. Или может создать какой-то другой фрейм (например, «если я бездомный, почему тогда мафия преследует меня»).
То, что полезно логически, не обязательно полезно психологически.
С одной стороны оспаривание убеждений используется в КПТ, и она эмпирически обоснована, но, возможно, что она эффективна за счет поведенческого характера. И есть исследования, подтверждающие что когнитивное оспаривание само по себе не приносит пользы.
Большинство видов разговорной терапии — это интервенции, направленные на реляционный контекст. Такие интервенции позволяют прорабатывать, расширять или связывать реляционные сети, но не могут устранить ранее выученные когнитивные отношения. Это полезно, когда нужно дать клиенту психообразование или расширить перечень альтернативных реакций, чтобы достичь большей когнитивной гибкости.
Например, если рассказать клиенту о его паттернах избегания эмоционально трудных ситуаций, это может повысить его вовлеченность и готовность пробовать упражнения. Но даже такие технически правильные интервенции иногда могут способствовать избеганию («Если я просто смогу лучше это понять, то проблема исчезнет»).
Хотя мы мало можем влиять на когниции клиентов, мы должны быть готовы делать их более адаптивными или даже снижать вероятность их возникновения (например, рассматривать определенные мысли как неважные). И в части функциональных интервенций присутствует и реляционный контекст (например, к мысли «я плохой» добавить «у меня есть мысль, что я плохой»), и это ок.
Самовоспроизводящая природа реляционных фреймов
Научившись путем социального обуславливания языку в детстве, человек дальше использует его для осмысления, решения проблем и повествования.
Вместе с языком ребенок научается и социальным правилам, обычаям, убеждениям («социальное программирование»).
Как только когниции прочно установились, они постоянно подтверждаются, и очень трудно выйти за пределы привычного языка. Невозможно полностью вернуться в невербальный мир. Чем больше человек думает в определенном направлении, тем больше производится взаимоотношений, поддерживающих эту сеть.
Когда старые мысли угасают, они быстро возрождаются, если новые способы мышления сталкиваются с трудностями.
Управляемое правилами поведение
Реляционный фрейминг — эволюционное преимущество человека, которое возникло в условиях социальной кооперации. Вербальные стимулы комбинируются в сложные вербальные правила, способные регулировать поведение.
Поведение основывается больше не на внешних последствиях, а на вербальных формулировках событий. Управляемое правилами поведение полезно, когда непосредственный опыт может быть неэффективным или даже смертельным (не стоит трогать провода под напряжением). Или когда речь идет о значительно отсроченных последствиях («Будьте любезны с дядей, и он упомянет вас через 20 лет в завещании»)
Но за эти правила приходится платить, если поведение становится нечувствительным к изменениям в окружающей среде, которые не описаны этими правилами. И поведение сохраняется, несмотря на непосредственные негативные последствия или их вероятность.
ТРФ различает три типа следования правилам:
- Податливость
Для развития ребенка важно, чтобы он следовал социальному соответствию. Родитель говорит ребенку «Надень пальто — на улице холодно». Если ребенок отвечает не думая о том, чтобы согреться, а о том, чтобы угодить или не угодить родителю, это податливость. Так и клиент может стараться угодить терапевту и выглядеть хорошим, обучающимся (а на самом деле нет) - Отслеживание
Следование вербальному правилу, основанному на истории связи между ним и естественными последствиями. «Если на термометре меньше пяти градусов, надеваю пальто». Это более адаптивная форма поведения. Но человек может излишне полагаться на отслеживание в ситуациях, которые не всегда регулируются правилами. Например, «будьте более спонтанными» может привести к путанице. - Дополнение
Управляемое правилами поведение, которое изменяет степень, в которой проявится некое событие.
Формирующее дополнение — зная, что слово «хорошо» является подкреплением, и зная, что bueno обозначает то же самое, мы можем использовать и его для подкрепления.
Мотивирующее дополнение — изменяет силу последствий, используется, например, рекламодателями.
Управляемое правилами поведение и психологическая ригидность
Клиническое воздействие податливости
Податливость как раз и предназначена к снижению чувствительности (и ригидности) — родитель говорит «нет» ребенку, когда тот хочет выйти на дорогу, т.е. родитель не желает, чтобы это правило проверялось на практике.
Но во взрослом возрасте податливость не эффективна в большинстве случаев. Например, 50-летний клиент может все еще восставать против своих родителей, даже если те давно умерли. Податливость у взрослого человека сужает его поведение, делает его менее гибким. Можно оказывать, например, заботу из податливости, а можно из отслеживания и дополнения, что будет согласовываться с личными ценностями.
Клиническое воздействие отслеживания
Отслеживание также может приносить проблемы в ситуациях с правилами, которые невозможно проверить. Например, самореализующиеся правила. «Я никчемный» приводит к поведению, которое подтверждает это правило. Похвала от других кажется пустой, потому что это я притворился умным, а на самом то деле я никчемный, и обманул так, поэтому похвалы не считаются. Формируется устойчивое чувство собственной никчемности, несмотря на признаки объективного успеха. Так что недостаточно проверять правила путем выявления их последствий. Скорее нужно их сравнивать с действиями, которые управляются правилами в меньшей степени (см.разъединение)
Клиническое воздействие дополнения
ТПО пытается усилить дополнение, чтобы помочь поведению перейти под контроль отсроченных или вероятных последствий. Например, сосредотачиваясь на ценностях клиента. Усиливаем дополнения, связанные с ценностными результатами. А дополнения, связанные с процессами (например, устранение беспокойства или повышение уверенности в себе) должны быть усилены или ослаблены — в зависимости от их влияния на конечные цели.
Чрезмерное расширение вербальных процессов
Порой человек действует под воздействием неких вербальных символов на основе их общепринятого значения, воспринимая буквальный контекст. «Берегись — машина!» — буквальный контекст, родитель предупреждает о машине и хочет чтобы ребенок отступил. Язык в данном случае служит для решения проблем. Включается модальность работы разума — модальность решения проблем.
Модальность решения проблем постоянно оценивает текущий момент с точки зрения достижения цели и если отмечает несоответствие, то запускает следующий раунд реляционного процесса.
Решение проблем — удивительный навык, но настолько распространен и полезен, что людям чрезвычайно трудно различить, когда он полезен, а когда нет. Иногда модальность решения проблем ригидна и ограничена и оценочна, так как оценивает возможные решения и учитывает только те обстоятельства, которые связаны с достижением цели.
Эта модальность может расширяться и вытеснять интуицию, вдохновение, наблюдение, удивление и любое другого переживание, которое не имеет сравнительного характера.
Благодаря процессу взаимного следствия человек при сообщениях о прошлых обидах и травмах плачет, потому что его рассказ взаимосвязан с некоторым событием в прошлом.
Вербальное осознание неприятных (аверсивных) событий само по себе неприятно, и человеческий разум решает эту проблему, избегая, отрицая или подавляя неприятные чувства, мысли, воспоминания, телесные ощущения.
Вследствие этого поведенческий репертуар снижается — развивается процесс чрезмерной управляемости и избегание внутреннего опыта.
Мы можем также установить другую модальность разума — осознанное участие — которая более открытая и гибкая. В этой модальности язык и когниции служат для того, чтобы замечать и оценивать изменения внешних и внутренних событий, гибко сосредотачивая внимание и действия на том, что представляет собой ценность.
Чтобы стало возможным переключать модальность работы разума необходимо как выявлять, так и изменять контексты, которые питают буквальность и связанную с ней модальность решения проблем. В этом поможет ТРФ.
Клиническая значимость открытий ТРФ
- Без реляционных фреймов люди не могли бы нормально функционировать. Терапевтам нужны теории, которые помогают иметь дело с вербально-когнитивной системой.
- Некоторые клинические проблемы клиента связаны с недостаточно развитым реляционным репертуаром (например, недостаток эмпатии или интеллекта, неспособность увидеть другую точку зрения).
- В реляционные сети легко добавить, но невозможно исключить. Поэтому преодоление прошлого поведения и привычек — это не отучение, а обучение новому поведению.
- По мере эволюции человека реляционный фрейминг стал доминировать вследствие его практической пользы, повсеместности, способности к решению проблем и поддержки социумом.
- Те же свойства реляционных фреймов, которые позволяют эффективно решать проблемы, способствуют ригидному следованию правилам и избеганию внутреннего опыта, что существенно сужает поведенческий репертуар.
- Контекстуальный контроль может помочь поддержанию гибкого, целенаправленного и произвольного внимания к текущему опыту.
- Кроме буквального контекста решения проблем возможен и контекст осознанного участия.
- Контекстуальный контроль над различными модальностями речи и когниций — центральная задача ТПО и поддержания психологического здоровья в целом.
В следующей главе будет представлена унифицированная модель адаптивного функционирования человека.